Моня и Додик встречаются на Дерибасовской.
— Что новенького?
— Я женюсь.
— На ком?
— Ты её не знаешь.
— Ой, Моня, я тебя умоляю, я таки знаю всех еврейских девушек Приморского района.
— Но она не еврейка.
— Ты что, зачем жениться на шиксе?
— Сам посуди: если я женюсь на еврейке, она сразу захочет норковую шубу, машину «Ягуар» и поездку на самый дорогой курорт.
— А разве шикса не захочет?
— Наверняка захочет, только кого это волнует — чего там хочет шикса?

— Сёма, я слышал, что ты недавно женился?
— Таки да.
— Поздравляю! Ты счастлив?
— Сара говорит, что да.

Фима в поисках свидетельства о браке:
— Соня, где эта бумажка о моем тюремном заключении??
— Фима, ша! Это твой пожизненный абонемент на трехразовое питание!

— Изя, вы слышали, в армии Сан-Марино служит всего 80 человек.
— И шо с того?
— При желании их может захватить любая еврейская свадьба.
— Ну и кому нужны эти лишние 80 ртов на еврейской свадьбе?

Поговорку: «ничего, до свадьбы заживет…», по особенному хорошо помнит каждый еврейский мальчик.

Старый еврей учит молодого:
— Лева! Таки никогда не женись на красивой! Красивая может тебя бросить!
— Дядя Яша, но ведь и некрасивая может меня бросить!
— Да и хрен с ней!

На еврейскую свадьбу принято приходить с прозрачными конвертами.

Изя Гольдберг получает по почте приглашение от Рабиновича на свою серебряную свадьбу. В конце приглашения написано: «Тем друзьям, которые не смогут к нам придти, подарки будут возвращены».
Изя говорит жене:
— Надо что-то подарить, не прислать подарок неудобно. Но есть выход — мы к Рабиновичу не пойдем. Подарок-то должны вернуть. Короче, Изя идет к соседу и просит одолжить на несколько дней рокошный и страшно дорогой серебряный канделябр. Отсылают этот канделябр Рабиновичу.
Проходит три дня, пять дней, неделя, две — канделябр не возвращается.
Еще через неделю Изя говорит жене:
— Забыл, видно, Рабинович обо мне и канделябре. Зайду-ка я к нему и ненавязчиво намекну.
Заходит. Рабинович встречает его с распростертыми объятьями:
— Ну, наконец-то, дорогой. А я как раз сегодня жене говорю — если наш Изя и сегодня не сможет к нам придти, вечером отсылаем канделябр.

Еврейская семья. Три недели после свадьбы. Молодая жена звонит матери вся в слезах.
— Мам, я просто не знаю что делать! У нас тут такая семейная сцена разыгралась! Ужас!
— Спокойно, дочка, не расстраивайся. В каждой семье когда-нибудь возникают первые споры, конфликты.
— Да это я знаю. А с трупом чего делать?

Хохол пришел на еврейскую свадьбу. Выпил горилки и начал шарить глазами по столу в поисках куска сала. Сала нет. Хохол спрашивает:
— Слышь, хлопцы, а где ж сало?
Ему объясняют:
— А сала мы не едим.
Хохол разводит руками:
— Hет, я, конечно, понимаю, что сало — это святое. Hо не до такой же степени?

Каждый раз, когда в сериале умирает персонаж, мне просто жалко актера, которого, по сути, только что уволили прямо на наших глазах.

— Сёма, я слышал, что ты недавно женился?
— Таки да.
— Поздравляю! Ты счастлив?
— Сара говорит, что да.

На еврейскую свадьбу принято приходить с прозрачными конвертами.

— Семён Маркович, вы с супругой недавно отпраздновали золотую свадьбу! Скажите, как вам удаётся столько лет преодолевать семейные конфликты?
— Когда я и моя жена расходимся во мнениях, мы обычно поступаем так, как хочет она. Сарочка называет это компромиссом.

Поговорку: «ничего, до свадьбы заживет…», по особенному хорошо помнит каждый еврейский мальчик.

— Хаим, я слышал, вы женитесь!
— Таки-да!
— И как вам ваша будущая жена?
— Ой, сколько людей, столько и мнений. Маме нравится, мне — нет.

— Хаим, ты слышал последнюю новость?
— Это какую?
— Таки Абрамчик Шапиро женился на вдове Горелик!
— Ну и шо тут такого?
— Ой, ну это совсем уже! Я вот вторым мужем даже вдовы Горелик (хоть она, на минуточку, богата, как швейцарский банк) не хотел бы быть…
— Фима, я не понимаю — а шо, ты бы хотел оказаться первым?

— Вот Марина гений тайм-менеджмента, она успевает ко вторнику то, что вы успеваете только к пятнице.
— Задолбаться?